среда, 19 декабря 2018 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Аркадий Бабченко: Владимир Владимирович открывает шампанское Путин вызывает Шойгу и шепчет ему на ухо: «Только попробуй мне, сука, отвлечь их хоть одним выстрелом». И терпеливо ждет, пока украинцы делают за него его работу

Давайте я вам объясню на пальцах, почему это разрушение государственности. Пошагово. Всего в три пункта.

Итак, открыв страницу Юлии Владимировны, мы узнаем, что в стране происходит террор. Террор холодом. И предупреждение поехать собирать людей, чтобы вывести людей на Банковую.

Я сейчас оставлю в стороне вопрос о том, что в стране, пережившей и террор, и геноцид разбрасываться такими терминами может только совершенно беспринципная циничная рафинированная – черт, как бы сказать политкорректно-то – политиканша, скажем так. Не помнящая прошлого. Использующая трагедию своей страны для достижения единственной своей цели – прихода к власти.

Тарифный геноцид, террор холодом, холокост владельцев евроблях, освенцим пенсионеров… То, что разбрасываться такими терминами в стране, где стоит памятник жертвам красного террора, нельзя, вот в принципе просто нельзя – оставим этот моральный принцип в стороне.

Пойдем исключительно по логике.

Итак, в стране террор холодом.

Кто занимается террором?

Террористы.

Кто устраивает в стране террор холодом?

Власть.

Значит, в Украине – террористическая власть.

Напомните мне: «В Киеве террористическая власть, которая проводит политику геноцида и холодомора против народа Украины», – это чья риторика?

Это риторика российских антиукраинских средств массовой пропаганды.

На что направлена риторика российских антиукраинских средств массовой пропаганды в отношении Украины?

На насаждение хаоса в стране. В первую очередь – в мышлении граждан данной страны. Для провоцирования внутреннего взрыва. Для уничтожения в дальнейшем государственности.

На что направлена риторика российских антиукраинских средств массовой пропаганды в устах кандидата в Президенты Украины?

Приведите мне доводы, что не на то же самое.

Сейчас один из тех редких случаев, когда я вот просто категорически хочу ошибиться.

Я не знаю, существует ли план «Шатун», но вот это – его кристально чистое добровольное (очень надеюсь) претворение в реальность.

Что дальше?

А дальше окно Овертона.

Когда термины, употребление которых было табуированным, вызывают сначала отторжение, потом попытку опровержения (мы сейчас находимся здесь), потом входят в употребление, а потом становятся общепринятыми.

Заметьте, как всего за несколько месяцев риторика уже изменилась лавинообразно. Уже не барыги. Уже не олигархи. Уже не ворье. Уже не коррупционеры.

Террор и геноцид. Ни больше, ни меньше.

Дьявол начинается с пены на губах ангела (с).

Что произойдет еще через пару месяцев?

А все забудут, почему именно террор и геноцид. Снег растает, газ дадут, порохоботы пошагово, на пальцах, объяснят, почему именно так получилось, что именно к этому привело, кто именно был премьер-министром, когда были заложены основы этого газового геноцида – но это не будет иметь уже никакого значения. В головах останется только одно – террор и геноцид. И призыв идти на Банковую. Ну и где-то там на задворках хаотизированного сознания – компромисс, новый курс и газ по две гривны.

Что делает любой нормальный человек, когда в его стране власть захватывают террористы?

Правильно. Он начинает с этими террористами бороться. Противостояние гражданского общества и террористической власти – что может быть естественнее.

На этом моменте мы вплотную сталкиваемся с утверждением из моего прошлого поста — борьба с барыгами перерастает в борьбу с государственностью. Посредством борьбы с государством, как его проводником в жизнь.

Что делает Владимир Владимирович?

Владимир Владимирович открывает шампанское.

Наученный опытом сплочения страны против внешнего врага, отдает приказ о прекращении боевых действий. Вызывает Шойгу и шепчет ему на ухо: «Только попробуй мне, сука, отвлечь их хоть одним выстрелом». И терпеливо ждет, пока украинцы делают за него его работу.

А потом входит в раздираемую внутренними противоречиями страну, дерущуюся друг с другом против тарифного геноцида и холодового террора за газ по две гривны, забывшую, что всего в двухстах километрах сверху над ними тысячей танков нависает империя, только и ждущая такого развития событий, и напоминает, что такое настоящее значение терминов «террор» и «геноцид».

Поправьте меня, если я не прав в своих рассуждениях.


Аркадий Бабченко / Facebook
Поделитесь.




Новости партнеров



Оставьте комментарий

13 − 3 =