четвер, 2 лютого 2023 | ПРО ПРОЄКТ | КОНТАКТИ

Стадия торга: Почему Путин передумал пугать Байдена Владимир Путин не сказал ничего нового – он не решился ни ввести военное положение, ни объявить полномасштабную мобилизацию, ни хотя бы переименовать "СВО" в войну. И это при том, что миф о "специальной операции" очень мешает новому мифу о супер-пупер отечественной войне

Путин провел первое в этом году публичное мероприятие. Приурочено оно было к 80-летию прорыва блокады Ленинграда. Поэтому главную идею спектакля было нетрудно предугадать: дескать, в роли заблокированного врагом Ленинграда сейчас выступает вся Россия, но, как и тогда, «победа неизбежна». Именно такое выражение и употребил Путин, пытаясь внушить россиянам оптимизм.

Новый российский миф: «третья волна западного нашествия»

Накануне приезда Путина в Санкт-Петербург российские медиа, ТГ-каналы и z-блогеры соревновались в прогнозах: что же такого скажет их «царь», чтобы взбодрить россиян и напугать «коварный Запад». Эти ожидания, в общем-то, имели свою почву. Довольно долгое время Путин избегал публичных мероприятий. В декабре он отменил традиционную пресс-конференцию по итогам года, отменил выступление с посланием федеральному собранию и даже ежегодную встречу с олигархами тоже отменил. Поэтому логично было ожидать, что если он затеял спектакль, приуроченный к 80-летию прорыва блокады Ленинграда, то там будут сказаны какие-то особенные слова.

В принципе, что касается мифотворчества, то эту часть задачи можно считать более-менее выполненной. Путин не только провел параллель между нынешней Россией и блокадным Ленинградом. Это отождествление было нужно ему для того, чтобы поставить знак равенства между нынешней Европой, которая поддерживает Украину, и континентальной Европой 80 лет назад, которая пребывала под контролем Гитлера и союзных ему режимов.

«В блокаде Ленинграда принимали участие и совершали преступления представители очень многих европейских стран. Мы никогда раньше из-за определенной толерантности и для того, чтобы не портить отношения, не портить фон наших отношений, об этом не говорили», — заявил Путин.

Еще дальше пошел министр иностранных дел РФ Сергей Лавров, который также 18 января провел в Москве пресс-конференцию, посвященную итогам прошедшего года.

«Так же, как Наполеон мобилизовал практически всю Европу против Российской империи, как Гитлер мобилизовал и захватил, поставил под ружье большинство европейских стран и бросил их против Советского Союза, сейчас США сформировали коалицию практически из всех европейцев, входящих в НАТО и членов ЕС, с той же задачей — окончательного решения российского вопроса», — заявил он.

В общем, Кремль всерьез занялся продвижением нового российского мифа — о «третьей волне западного нашествия». Предназначен этот миф, прежде всего, для внутреннего употребления, чтобы возбудить у россиян патриотическое желание мобилизоваться на войну. Дескать, первое нашествие, наполеоновское, подняло народ на отечественную войну, второе, гитлеровское, — на великую отечественную, а теперь идет третье нашествие, байденовское, и оно должно поднять народ на еще более грандиозную, супер-пупер отечественную войну. Да и война же сейчас идет на территории, которую Россия объявила своей, поэтому Кремль внушает россиянам, что они обязаны встать на защиту страны от внешней агрессии.

«Предложений серьезных мы пока не видим»

Все эти пафосные заявления, по законам жанра, должны были получить продолжение в виде угроз «американским захватчикам». Что-то очередное о ядерной бомбе и сверхзвуковом оружии, с ультиматумом о возвращении НАТО в границы 1997 года. Вполне вероятно, что в первоначальном сценарии такое продолжение было написано. Но Путин передумал пугать Джо Байдена.

Все его сказки о «неизбежной победе» ограничивались сюжетом «специальной военной операции» против Украины. И даже в рамках этого сюжета Путин не сказал ничего нового — он не решился ни ввести военное положение, ни объявить полномасштабную мобилизацию, ни хотя бы переименовать «СВО» в войну. И это при том, что миф о «специальной операции» очень мешает новому мифу о супер-пупер отечественной войне.

Причина, рискнем предположить, в том, что Путин перешел от стадии гнева к стадии торга. Как известно, пять стадий смирения с неизбежным — это отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. И неизбежное для Путина — это, конечно, не победа, а поражение. Вначале он это отрицал (и это было для нас хорошо — он более чем полгода медлил с объявлением частичной мобилизации, ибо надеялся на легкую победу). Затем он перешел на стадию гнева и стал изображать из себя невменяемого с ядерной кнопкой в руке, чтобы все испугались и принялись его ублажать. Но эти попытки уже никого не впечатляют и вызывают только смех. Поэтому Путин не стал озвучивать новых угроз, а заставил говорить Лаврова.

Отметим, что российскому МИД пришлось срочно менять свою позицию. Всего лишь несколько дней назад, 13 января, в МИД РФ заявили, что имеют новое условие для переговоров с Украиной: отсутствие «западных посредников». Директор второго департамента стран СНГ МИД РФ Алексей Полищук подчеркнул, что переговоры с Украиной должны быть прямыми. «И это было бы лучшим вариантом, поскольку, как показывает практика, западные посредники часто преследуют собственные цели и пытаются влиять на переговоры, действуя не для урегулирования конфликта, а в собственных политических и экономических интересах», — пояснил он.

Однако 18 января Лавров заявил, что российская сторона не собирается вести никаких переговоров с президентом Украины Владимиром Зеленским. По словам Лаврова, переговоры возможны только с Западом, но со стороны Запада подобных предложений не поступало. «Вся эта болтовня западная о том, что «они-то готовы, а вот мы…» — это все от лукавого. Мы будем готовы на любые серьезные предложения ответить, но предложений серьезных мы пока не видим», — пожаловался он.

Итак, вместо того чтобы пугать Байдена, Путин устами Лаврова просит о переговорах. Впереди еще долгий путь. И очень важно, чтобы США не дали Путину надежду что-то выторговать на переговорах. Чем быстрее эта надежда умрет, тем быстрее наступят следующие стадии — депрессия и принятие.


Юрий Вишневский / Деловая столица
Поділіться цим