среда, 14 ноября 2018 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Атака на Мариуполь: Как отобрать у России пробку от «азовской бутылки» Похоже, украинское руководство в очередной раз понадеялось на то, что «якось воно буде»

Можно ли говорить об уроках кризиса, если сам кризис не разрешен? Вполне, учитывая, что ситуация на Азовском море развивается уже несколько месяцев, но только в последние пару недель появилась хоть какая-то реакция на происходящее со стороны официальных лиц – пишет Артем Филипенко для Деловой столицы. – Наконец, свое слово сказал и Петр Порошенко. На борту флагмана украинских Военно-морских сил «Гетман Сагайдачный» перед участниками учений See Breeze-2018 Президент Украины заявил: «Мы видим, что это делается, чтобы заблокировать порты Украины на Азовском море, осуществить эскалацию напряжения. Не исключено – провести военную операцию атаки на Мариуполь, где осуществляется экспорт продукции черной металлургии Украины, атаки на другие порты Азовского моря».

… А ВМС и ныне там

Петр Порошенко обозначил и цели Украины в Черноморском регионе, а именно быстрое восстановление «дееспособности нашей морской оборонной компоненты» и постоянная готовность «к совместным оборонным действиям в Черном море».

Выступление президента символично вдвойне. Во-первых, потому что произнесено оно на борту единственного крупного боевого корабля украинских ВМС, а во-вторых, именно те, перед кем он выступал, должны были бы стать на защиту интересов Украины в Азовском море. Но не стали.

Прошло уже более четырех лет с того момента, когда остатки Военно-морских сил Украины были вынуждены выйти из Крыма. Срок более чем достаточный, чтобы понять, нужен ли Украине военный флот, и если да, то в каком качестве.

Совсем недавно автору этих строк довелось принять участие в очередной конференции, посвященной стратегии развития украинских ВМС, на сей раз на период до 2035 года. Задание, безусловно, важное. Военный флот – удовольствие очень дорогостоящее, и прежде, чем им обзавестись, необходимо ясно понимать, зачем это делается. Однако меня не покидает стойкое ощущение дежавю: Нечто подобное уже обсуждалось и говорилось в 2015 году, но при другом командующем ВМСУ. Правда, тогда не было еще отнюдь не бесспорной концепции «москитного флота». Но в целом проблемы остались те же.

Очевидны два ключевых факторов. Во-первых, ни сегодня, ни в обозримой перспективе военно-морскому потенциалу Украины не сравняться с военно-морским потенциалом России. Для этого нет ресурсов.

Во-вторых, цели и задачи, которые ставятся перед военно-морскими силами, должны соответствовать целям и задачам внешней политики государства. Вряд ли Украина намерена обстреливать крылатыми ракетами цели на Ближнем Востоке или в какой-либо другой части земного шара ради своих интересов. Столь же сомнительными выглядят и возможности блокировать коммуникации противника либо его побережье. Можно сказать, что и не эффективно.

К примеру, в феврале прошлого года Бюро национальной безопасности Польши подготовило стратегическую концепцию морской безопасности страны с учетом угроз, исходящих со стороны Российской Федерации. В ней рекомендуется создать Военно-морской флот средней численности, способный действовать вдали от территориальных вод в сотрудничестве с большими флотами. Но Польша выходит на Балтику, которая, по сути, есть открытое море, где ее союзниками являются крупные морские государства – члены НАТО. Море же Черное – это почти замкнутый водоем, бутылка, пробка от которой находится в руках Турции. Сообщающееся с ним Азовское – еще одна такая же бутылка, но владелец пробки – Россия.

Что еще? Защита национального судоходства? Тоже вопрос, учитывая, что у Украины практически не осталось судов под национальным флагом, а доля морских перевозок в общем объеме составляет 0,2%. Заметим сразу, что речь идет о перевозках национальным торговым флотом. При этом основные экспортные товары Украины отправляются именно морским путем. В 2017 году экспорт грузов из украинских портов составил 98,8 млн тонн, причем 77% объема приходилось на три группы: зерно, продукция металлургии и растительные масла.

Забытый торговый флот

Конечно, можно было бы возродить национальное торговое судоходство, пойдя по тому пути, по которому пошел ряд других стран – создать второй, Международный регистр, ввести льготы для судовладельцев, которые будут работать под украинским флагом. Причем эта идея не нова, экспертное сообщество продвигает ее уже, по меньшей мере, с десяток лет. Но безрезультатно. И с каждым годом позиции будут только ухудшаться, поскольку свободных ниш, где могли бы обосноваться украинские судоходные компании, будет оставаться все меньше.

Пожалуй, причина столь бессмысленной растраты времени лежит в слепоте. Точнее, в континентальном, сугубо сухопутном мышлении отечественной политической элиты, непонимании ею значения моря для национальной экономики.

Для сравнения – цитата из документа под названием Морская мощь Великобритании (UK Maritime Power), который в октябре 2017 года был принят на замену Морской доктрины: «Значимость моря носит не только экономический характер. Это – защитный барьер, среда для перевозки людей, так же, как и товаров; источник генерирующей мощности с точки зрения как ископаемого топлива, так и возобновляемой энергии; источник пищи; зона отдыха и огромная часть поверхности Земли, в которой есть зоны, которые еще не полностью исследованы».

Ничего подобного в Украине по уровню осмысления роли моря для нации, к сожалению, и близко не наблюдается. А отсюда – недопонимание или просто непонимание того, зачем стране море, торговый и соответственно, военный флот, поскольку оба эти компонента неразрывно связаны.

Минуло уже три года с тех пор, как должна была появиться на свет новая редакция Морской доктрины Украины. Было и соответствующее решение СНБО и Указ Президента. Конечно, речь идет только о документе, каковых у нас много. Но здесь показательно отношение. И, наверное, когда Петр Порошенко говорит о необходимости усиления морского оборонного компонента, то, наверное, впору было бы вспомнить о том, как исполняются его же указы.

Что имеем в итоге? Основным компонентом морской отрасли Украины на сегодня являются 13 морских торговых портов, через которые осуществляется основной экспорт украинских товаров. И потеря контроля над побережьем для Украины чревата большими экономическими потерями, нежели потеря контроля над частью Донецкой и Луганской областей с их промышленным потенциалом. Именно по этому слабому звену и бьют сегодня россияне.

Вернемся непосредственно к азовскому кризису. Проблемы азовских портов, и, в первую очередь, порта Мариуполь предсказуемо начались еще до ввода в строй Керченского моста. Россия запретила проход под мостом судам высотой более 33 метров, в то время как в Мариупольский порт ранее заходили суда надводной высотой 44 метра. В результате, по словам директора Мариупольского порта Александра Олейника, 144 судна, с которыми ранее работал порт, не могут пройти через Керчь-Еникальский канал. А Мининфраструктуры Украины оценивает общие убытки Украины в 500 млн гривен ежегодно.

Можно без десанта

Однако основные проблемы для азовских портов начались с апреля нынешнего года. С конца месяца российские пограничники начали останавливать и осматривать суда, идущие из или в порты Мариуполь и Бердянск. Задержка каждого из судов – это десятки тысяч долларов финансовых потерь.

Но что самое прискорбное, россияне ничего не нарушают. Мариуполь и Бердянск стали заложниками Соглашения о сотрудничестве между Украиной и Россией в Азовском море и в Керченском проливе, которое было подписано еще в начале 2004 года и согласно которому Азовское море является морем внутреннего пользования для Украины и России. Следовательно, любая из сторон может свободно передвигаться по всему бассейну моря и осматривать те суда, которые вызывают подозрение. Украинская сторона может осматривать суда, идущие, к примеру, в Таганрог или Ростов-на-Дону. Но она этого не делает.

Более того, по словам Андрея Клименко, председателя мониторящего ситуацию в Азовском море наблюдательного совета «Майдана закордонных справ», с 23 июня мониторинговая группа отслеживает еще одну опцию – необычно долгое ожидание судами, следующими из Мариуполя/Бердянска в Черное море и далее, разрешения на проход в Черное море через Керченский пролив. За это время зафиксировано 45 случаев таких задержек. Время задержки – от 7 до 88 часов, в среднем – около 30 часов. Задерживают также суда, следующие из Черного моря в порты Приазовья. Иными словами, россияне применяют весь арсенал средств, чтобы сделать заход судов в азовские порты Украины экономически невыгодным.

Внешне все это выглядит как ответ на арест сейнера «Норд» (напомним, в марте нынешнего года украинские пограничники задержали российское рыболовецкое судно-нарушитель). Но задачи, которые ставят перед собой организаторы блокады в Азовском море, судя по всему, гораздо шире.

Задача первая – показать Киеву, «кто в Азовском море хозяин», а заодно продемонстрировать западным партнерам слабость Украины. Увы, пока что это россиянам удается в полной мере. И причина здесь, опять же, в отсутствии у украинских политиков стратегического предвидения. Ведь слабости позиции Украины на Азовском море были очевидны изначально, и можно было бы предположить, что россияне способны, используя легальные механизмы, перекрыть движение к портам Мариуполь и Бердянск. Нужен был только предлог, и Украина его дала.

В нашей стране за последнее время написано очень много трудов о «гибридной» войне, о «гибридных» методах, о том, что экономические компоненты «гибридной» войны не менее важны, нежели собственно военные. А раз все это на поверхности, то как минимум, можно было бы подготовиться к шагам со стороны России. Например, перебросить те же «Гюрзы», которые бесполезны на широких просторах Черного моря, в Азовское море. Пусть это будет демонстративный шаг и украинские МБАКи (малые бронированные артиллерийские катера) вряд ли смогут противостоять более многочисленным и более мощным российским военным кораблям, но сама готовность защищаться зачастую отрезвляюще действует на нападающего. Но, похоже, в очередной раз понадеялись на то, что «якось воно буде».

Задача вторая хорошо вписывается в общую «гибридную» стратегию России. Не обязательно атаковать Мариуполь непосредственно с помощью боевых кораблей и десанта (хотя в нынешней войне нельзя исключать даже самых фантастических сценариев). А вот вызвать социальное недовольство и бунт – вполне. Регион и так понес серьезные экономические потери в результате необъявленной войны. А российская блокада порта только усилит бедствия. Грузы, которые сейчас идут через Мариуполь и Бердянск, наверняка можно перенаправить через другие порты. А вот что делать с безработными портовиками? Усилим эффект информационной атакой – и вуаля!

Да, и не забываем про президентские и парламентские выборы. За кого проголосуют обездоленные работники Мариупольского порта, их жены и дети? А дальше – «давайте все вернем, как было», «надо договариваться с Россией», «пора кончать войну» и прочее из набора идеологических штампов.

Очевидно, что Украина может ответить на российские угрозы в основном ассиметричными мерами, пойдя, в первую очередь, на пересмотр Соглашения о статусе Азовского моря, а также подготовив иски о возмещении ущерба. Но это не исключает и необходимости усиления украинского военного присутствия в этом море. Азовский кризис дал ответ на вопрос – зачем Украине нужен флот и какие задачи он должен решать.

И, пожалуй, главный урок: мы должны научиться просчитывать шаги – как свои, так и противника. Эта война ведется на всех и любых направлениях – военном, экономическом, политическом, культурном. Где-то с большей степенью интенсивности, где-то с меньшей. Предвидеть ход противника – значит опередить и победить его. И план Б возможен только тогда, когда есть план А. Но у нас зачастую нет и его.


Поделитесь.




Новости партнеров



Оставьте комментарий

четырнадцать + шесть =