понедельник, 23 июля 2018 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Виталий Портников: Что происходит с Путиным Очевидно, что в понимание диалога у Трампа и Меркель не входит яркая презентация на тему «я вас всех уничтожу»

То, что происходит в последние дни с российским президентом Владимиром Путиным, позволяет поставить этому политику простой диагноз: политическая близорукость, пишет Виталий Портников для Радио Свобода.

Сначала – выступление перед российским Федеральным собранием, в котором главной темой оказалась апокалиптическая картина разрушения планеты с помощью современного оружия. Все это – после истории с гибелью десятков, а то и сотен российских наемников из российской частной военной компании во время столкновения с американскими войсками в Сирии.

Потом – отказ от контрактов с Украиной на поставку и транзит газа. Сразу же после решения Стокгольмского арбитража, российский газовый монополист проиграл.

Да, заявление о разрыве контрактов делал не Путин, а председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер. Но Миллер – опытный чиновник и он никогда не пошел бы на такой серьезный по последствиям шаг без указаний из Кремля.

Какие результаты? И в том, и в другом случае – не лучшие для России. К бряцанию новейшим оружием западные военные эксперты серьезно не отнеслись. Но сама речь с запугиванием и угрозами в адрес Соединенных Штатов вызвала беспокойство у ведущих политиков мира. Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп и федеральный канцлер Ангела Меркель в разговоре между собой осудили этот подход Путина. А ведь именно те политики, кто говорит о необходимости диалога с Кремлем. Но, очевидно, в их понимание диалога не входит яркая презентация на тему «я вас всех уничтожу».

Фирменный почерк Путина

С отказами от контрактов с Украиной – вообще странно. Алексей Миллер объяснил это решение «двойными стандартами» Стокгольмского арбитража. Но Россия сама обратилась в этот арбитраж. Приоритетность его решений прописана в контрактах, которые «Газпром» заключает с другими энергетическими компаниями Европы. В том числе – и с «Нафтогазом». Более того, закупка российского газа «Нафтогазом» происходит во исполнение решений арбитража. Получается, «Газпром» решил наказать Украину просто за то, что Стокгольмский арбитраж частично удовлетворил иск «Нафтогаза»? Фирменный почерк Путина!

При этом возникает самый простой вопрос – зачем? Заморозить Украины не удалось: продавец дополнительных объемов газа в лице польской газовой компании нашелся в тот же вечер. И в тот же вечер официальный представитель «Газпрома» Сергей Куприянов опроверг слова своего начальника Миллера, когда сказал, что контракт о транзите не расторгнут и в ближайшее время расторгнут не будет. И это логично: никакой другой возможности поставлять газ в Европу, кроме задействования (вместе с другими маршрутами) украинской ГТС, у «Газпрома» просто нет.

И может так случиться, что и не будет. Потому что «Газпром» напугал НЕ украинцев, а европейцев. Он доказал, что использует газ как политическое оружие, а не как сырье. То, что украинские политики и энергетики пытались годы довести западным партнерам на словах, «Газпром» доказал на деле. Тогда какие же гарантии энергетической безопасности предоставит, например, «Северный поток-2»?

Не нужно объяснять, что происходит, обычной логикой. Все люди не любят проигрывать. Но есть те, кто проигрывать просто не умеет. Владимир Путин – именно такой.

В ответ на победу украинского народа над авторитарным пророссийским режимом Януковича он оккупировал Крым и развязал войну на Донбассе – но вместе с этим пожертвовал международным престижем своей страны, диалогом с Западом и историческими отношениями с Украиной.

В ответ на уничтожение российских наемников, пытавшихся захватить нефтяные поля в Сирии, устроил впечатляющую презентацию возможного уничтожения Америки – но одновременно поставил под сомнение саму возможность серьезного диалога с Кремлем.

В ответ на поражение «Газпрома» в Стокгольмском арбитраже в Москве решили отключить Украину от газа – но поставили под сомнение репутацию и надежность «Газпрома» и целесообразность сотрудничества с ним в вопросе о новых маршрутах поставок.

Это и есть то, что я называю политической близорукостью.


Поделитесь.




Новости партнеров



Оставьте комментарий

11 − десять =