среда, 17 октября 2018 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Кристальный патриот: Почему России будет только хуже от смерти Маккейна В Вашингтоне остались единицы из тех, кто готов дать Кремлю маленький шанс отступить

Как известно, президент Трамп не посетит похороны сенатора Джона Маккейна – впрочем, его и не звали, что, учитывая его отношения с упокоившимся американским героем – и неудивительно.

Маккейн, бывший кандидатом в президенты от республиканцев в 2008 году, но реальный шанс имевший только в 2000 году, уступив его Джорджу Бушу-младшему под влиянием истеблишмента партии, во всём представлял собой контраст действующему президенту. В юности, Джон Сидней Маккейн-третий, родившийся на базе подводных лодок «Коко-Моло» в зоне Панамского канала (в связи с чем, как и Обама, подвергался атакам конспирологов – мол, имел ли он право выдвигаться в президенты) пошел по следам отца и деда, адмиралов ВМФ США. В 1958 году он окончил Военно-морскую академию США, став лётчиком палубной авиации. Военная карьера Маккейна сложилась трагически – легендарный ветеран Вьетнамской войны, он был сбит советской ракетой над Ханоем в 1967, пробыл во вьетнамском плену (фактически, в концлагере, где считался важнейшим трофеем коммунистов) пять с половиной лет и был выпущен в 1973 году по условиям Парижского соглашения. Тем не менее, он продолжил службу и ушел в отставку только в 1981 году в звании капитана первого ранга.

В мир политики Маккейн прошел сквозь должность морского офицера связи при Сенате США. В 1982 году был избран в Палату представителей Конгресс, легко переизбрался, а в 1986 избран сенатором от Аризоны. После чего Маккейн переизбирался пять раз – в 1992, 1998, 2004, 2010 и, наконец, в 2016 году (который мог бы стать тотальным триумфом Республиканской партии, если бы не известные обстоятельства).

Иными словами, в Сенате США Маккейн проработал 26 лет, неизменно пользуясь уважением коллег и популярностью среди избирателей, причем с самых первых своих месяцев в законодательной власти часто идя против шерсти партийного и государственного руководства (в частности, он голосовал против отправки американских морпехов в Ливан – и оказался прав, миссия закончилась трагедией). Таким образом, Маккейн снискал славу неудобного политика, но при этом кристального патриота.

Во внешней политике он неизменно воплощал собой линию на недопущение возрождения советского тоталитаризма и необходимость подавления Западом любого режима, попирающего права человека. О том, что именно Маккейн был архитектором нового режима санкций против России и сторонником максимальной – дипломатической, экономической и военно-политической – помощи нашей стране против вернувшейся угрозы со стороны северо-восточного агрессора – за два дня сказано уже немало. Стоит обратить внимание, что в рамках определенной публичной линии противостояния нынешнему Белому Дому, глобальные американские телеканалы посвятили уходу сенатора Маккейна едва ли не суточную трансляцию, что показывает масштаб его фигуры как в национальном, так и в международном контексте.

Маккейн, несомненно, был крупнейшим моральным авторитетом партии и символом проведения большей частью ее элиты своей внешнеполитической линии (да и отличающейся внутренней политики – так, Маккейн был откровенным интернационалистом и фобиями, связанными с иммиграцией отнюдь не страдал). Отсюда важно понимать – изменится ли что-то в этой плоскости после него?

Во-первых, все-таки еще есть сенатор Грэм, и не он один. В ноябре, весьма возможно, что сенатское место от Юты займет еще один кандидат в президенты от республиканцев, и такой, который будет следовать традиции Маккейна – Митт Ромни. Но на некоторое время жесткий антироссийский и антиавторитарный драйв республиканской элиты – несколько ослабнет, сравнительно с таким драйвом у коллег-демократов в том же Сенате. Другое дело, что ситуация может сыграть и по-другому – величественная смерть Маккейна морально обяжет республиканцев разных течений объединиться вокруг целей, которые он ставил и добивался их достижения.

Во-вторых, контрастность фигур Маккейна и Трампа тоже окажет некоторое влияние на политический процесс – с одной стороны, эти несколько дней «либеральные» сети продолжат говорить о наследии сенатора, немного отвязавшись от Дональда Трампа, но с другой, сейчас явно развернется дискуссия о приоритетах, принципах, идеалах американского консерватизма. В частности о том, не следует ли ему вновь мигрировать от малоэффективной изоляции к неоконсерватизму, политические формы которому придавал Джон Маккейн, этому глобализму с американским мессианским, но в то же время и правозащитным лицом?

Стоит вспомнить, что позиция Маккейна в отношении злосчастной войны в Ираке, смысл которой так и остался непонятен обывателю (обладающему, при этом, всей полнотой власти) заметно отличалась от шагов администрации Буша-младшего. В более гуманную, скажем так, сторону.

В-третьих, вряд ли сегодня имеет смысл говорить о том, что смерть Маккейна указывает на закат глобалистской политики США в стилистике 1990-х и 2000-х. Подросло новое поколение – такие, как помощник госсекретаря по Европе и Евразии Уэсс Митчелл, просто у него более тревожный, менее оптимистический взгляд на ближайшее будущее. Того света веры в неизбежную победу добра на злом, как у Маккейна, причем победу достигнутую скорее моральным превосходством – у нового поколения неоконсерваторов нет. Оно более осторожное, жесткое, агрессивное и недоверчивое, поскольку вышло из 2000-х и 2010-х, когда постсоветское пространство и Ближний Восток явили миру свои язвы, ревизионизм, реакционность и нетерпимость. Не всех в Америке сегодня можно легко убедить в том, что эти патологии необходимо оперировать, а если и надо, то американскими руками. Запад находится в периоде великого переосмысления, и в этом смысле важно, что о Маккейне – и его современниках, побратимах, единомышленниках (таких, как Кондолиза Райс, например, или о несколько ушедших вправо в дискуссии о смысле национальных интересов – как Джон Болтон) в ближайшие недели и месяцы будут говорить много. Даже своим гордым и драматическим уходом капитан Маккейн, как видим, доставил на идеологическую передовую боеприпасы для объективных сил доброй воли.

В-четвертых, от того, что Маккейна теперь нет – никак не станет легче врагу цивилизованного мира – России. Возможно, даже наоборот, поскольку «палестинская» реакция стран-изгоев стимулирует американский истеблишмент действовать, и действовать даже более агрессивно, нежели системно мысливший Маккейн. Грядет новое обострение в Сирии, разворачивание предпоследнего веера санкций, над которыми работал сенатор, а вот европейских союзников РФ «понимать теперь станет некому. Для вменяемого меньшинства в Москве как раз было бы лучше, чтобы в Вашингтоне все еще оставался хоть кто-то, перед кем можно было бы капитулировать. И даже, возможно – с сохранением лица. Таких фигур теперь стало на одну меньше, причем в эндшпиле, когда фигур на доске остается в принципе очень мало. Примечательно, что реакция российских дипломатов – по крайней мере, многих – довольно ровная, похоже, они понимают, что уход Маккейна – плохие новости. С той стороны океана остались единицы – из тех, кто готов дать России маленький шанс отступить.

Наконец, в-пятых, Украине станет несколько тяжелее – мы помним, что Маккейн сыграл важную роль и в событиях Революции Достоинства, он не упускал случая продемонстрировать наличие несгибаемой американской поддержки украинскому делу. Душевности в отношениях с корпусом Республиканской партии может и впрямь поубавиться. Это, впрочем, означает лишь то, что Украине придется еще тщательнее готовить свое домашнее задание, углубляя и продвигая тот прогресс, за который болел Джон Маккейн, и который на днях в Киеве отметил Джон Болтон (причем, стоит надеяться, что увидеть новейшее американское оружие и подготовленных при помощи США военнослужащих на параде в Киеве успел увидеть и сам Джон Маккейн). Думается, украинское руководство предпримет все необходимые шаги в сфере увековечивания памяти сенатора Джона Маккейна в нашей стране.

Но главное – это неуклонное следование пути присоединения к военно-политическим и экономическим структурам западного мира и бескомпромиссное противостояние хворям отсталости и варварства, которые вновь пытается навязать нам мафиозный синдикат на востоке, падение которого, впрочем, неизбежно. Единственный американский политик, который увидел в глазах Путина не то, что его более удачливый политический наперсник Буш, а буквы аббревиатуры «КГБ», а затем прозорливо назвавший Россию обычной бензоколонкой – достоин памяти настоящих побед. А также уважения к своим урокам со стороны нации, в делах которой он принимал столь неподдельно искреннее участие и становление которой опекал непосредственно. Вторая такая страна – это Грузия, и в этом случае Маккейн фактически дожил до перехода диалога НАТО и Тбилиси на уровень, который нельзя было и представить 10 лет назад, когда сенатор и кандидат в президенты грудью встал на ее защиту от российской агрессии. Джон Маккейн покинул этот мир в тревожный час – но оставил цивилизации свою веру в неминуемый триумф света над мраком. За это его и будут помнить.

Максим Михайленко / Деловая столица
Поделитесь.




Новости партнеров



1 комментарий

Оставьте комментарий

9 + 6 =