среда, 16 января 2019 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Кристальный патриот: Почему России будет только хуже от смерти Маккейна В Вашингтоне остались единицы из тех, кто готов дать Кремлю маленький шанс отступить

Как известно, президент Трамп не посетит похороны сенатора Джона Маккейна – впрочем, его и не звали, что, учитывая его отношения с упокоившимся американским героем – и неудивительно.

Маккейн, бывший кандидатом в президенты от республиканцев в 2008 году, но реальный шанс имевший только в 2000 году, уступив его Джорджу Бушу-младшему под влиянием истеблишмента партии, во всём представлял собой контраст действующему президенту. В юности, Джон Сидней Маккейн-третий, родившийся на базе подводных лодок «Коко-Моло» в зоне Панамского канала (в связи с чем, как и Обама, подвергался атакам конспирологов – мол, имел ли он право выдвигаться в президенты) пошел по следам отца и деда, адмиралов ВМФ США. В 1958 году он окончил Военно-морскую академию США, став лётчиком палубной авиации. Военная карьера Маккейна сложилась трагически – легендарный ветеран Вьетнамской войны, он был сбит советской ракетой над Ханоем в 1967, пробыл во вьетнамском плену (фактически, в концлагере, где считался важнейшим трофеем коммунистов) пять с половиной лет и был выпущен в 1973 году по условиям Парижского соглашения. Тем не менее, он продолжил службу и ушел в отставку только в 1981 году в звании капитана первого ранга.

В мир политики Маккейн прошел сквозь должность морского офицера связи при Сенате США. В 1982 году был избран в Палату представителей Конгресс, легко переизбрался, а в 1986 избран сенатором от Аризоны. После чего Маккейн переизбирался пять раз – в 1992, 1998, 2004, 2010 и, наконец, в 2016 году (который мог бы стать тотальным триумфом Республиканской партии, если бы не известные обстоятельства).

Иными словами, в Сенате США Маккейн проработал 26 лет, неизменно пользуясь уважением коллег и популярностью среди избирателей, причем с самых первых своих месяцев в законодательной власти часто идя против шерсти партийного и государственного руководства (в частности, он голосовал против отправки американских морпехов в Ливан – и оказался прав, миссия закончилась трагедией). Таким образом, Маккейн снискал славу неудобного политика, но при этом кристального патриота.

Во внешней политике он неизменно воплощал собой линию на недопущение возрождения советского тоталитаризма и необходимость подавления Западом любого режима, попирающего права человека. О том, что именно Маккейн был архитектором нового режима санкций против России и сторонником максимальной – дипломатической, экономической и военно-политической – помощи нашей стране против вернувшейся угрозы со стороны северо-восточного агрессора – за два дня сказано уже немало. Стоит обратить внимание, что в рамках определенной публичной линии противостояния нынешнему Белому Дому, глобальные американские телеканалы посвятили уходу сенатора Маккейна едва ли не суточную трансляцию, что показывает масштаб его фигуры как в национальном, так и в международном контексте.

Маккейн, несомненно, был крупнейшим моральным авторитетом партии и символом проведения большей частью ее элиты своей внешнеполитической линии (да и отличающейся внутренней политики – так, Маккейн был откровенным интернационалистом и фобиями, связанными с иммиграцией отнюдь не страдал). Отсюда важно понимать – изменится ли что-то в этой плоскости после него?

Во-первых, все-таки еще есть сенатор Грэм, и не он один. В ноябре, весьма возможно, что сенатское место от Юты займет еще один кандидат в президенты от республиканцев, и такой, который будет следовать традиции Маккейна – Митт Ромни. Но на некоторое время жесткий антироссийский и антиавторитарный драйв республиканской элиты – несколько ослабнет, сравнительно с таким драйвом у коллег-демократов в том же Сенате. Другое дело, что ситуация может сыграть и по-другому – величественная смерть Маккейна морально обяжет республиканцев разных течений объединиться вокруг целей, которые он ставил и добивался их достижения.

Во-вторых, контрастность фигур Маккейна и Трампа тоже окажет некоторое влияние на политический процесс – с одной стороны, эти несколько дней «либеральные» сети продолжат говорить о наследии сенатора, немного отвязавшись от Дональда Трампа, но с другой, сейчас явно развернется дискуссия о приоритетах, принципах, идеалах американского консерватизма. В частности о том, не следует ли ему вновь мигрировать от малоэффективной изоляции к неоконсерватизму, политические формы которому придавал Джон Маккейн, этому глобализму с американским мессианским, но в то же время и правозащитным лицом?

Стоит вспомнить, что позиция Маккейна в отношении злосчастной войны в Ираке, смысл которой так и остался непонятен обывателю (обладающему, при этом, всей полнотой власти) заметно отличалась от шагов администрации Буша-младшего. В более гуманную, скажем так, сторону.

В-третьих, вряд ли сегодня имеет смысл говорить о том, что смерть Маккейна указывает на закат глобалистской политики США в стилистике 1990-х и 2000-х. Подросло новое поколение – такие, как помощник госсекретаря по Европе и Евразии Уэсс Митчелл, просто у него более тревожный, менее оптимистический взгляд на ближайшее будущее. Того света веры в неизбежную победу добра на злом, как у Маккейна, причем победу достигнутую скорее моральным превосходством – у нового поколения неоконсерваторов нет. Оно более осторожное, жесткое, агрессивное и недоверчивое, поскольку вышло из 2000-х и 2010-х, когда постсоветское пространство и Ближний Восток явили миру свои язвы, ревизионизм, реакционность и нетерпимость. Не всех в Америке сегодня можно легко убедить в том, что эти патологии необходимо оперировать, а если и надо, то американскими руками. Запад находится в периоде великого переосмысления, и в этом смысле важно, что о Маккейне – и его современниках, побратимах, единомышленниках (таких, как Кондолиза Райс, например, или о несколько ушедших вправо в дискуссии о смысле национальных интересов – как Джон Болтон) в ближайшие недели и месяцы будут говорить много. Даже своим гордым и драматическим уходом капитан Маккейн, как видим, доставил на идеологическую передовую боеприпасы для объективных сил доброй воли.

В-четвертых, от того, что Маккейна теперь нет – никак не станет легче врагу цивилизованного мира – России. Возможно, даже наоборот, поскольку «палестинская» реакция стран-изгоев стимулирует американский истеблишмент действовать, и действовать даже более агрессивно, нежели системно мысливший Маккейн. Грядет новое обострение в Сирии, разворачивание предпоследнего веера санкций, над которыми работал сенатор, а вот европейских союзников РФ «понимать теперь станет некому. Для вменяемого меньшинства в Москве как раз было бы лучше, чтобы в Вашингтоне все еще оставался хоть кто-то, перед кем можно было бы капитулировать. И даже, возможно – с сохранением лица. Таких фигур теперь стало на одну меньше, причем в эндшпиле, когда фигур на доске остается в принципе очень мало. Примечательно, что реакция российских дипломатов – по крайней мере, многих – довольно ровная, похоже, они понимают, что уход Маккейна – плохие новости. С той стороны океана остались единицы – из тех, кто готов дать России маленький шанс отступить.

Наконец, в-пятых, Украине станет несколько тяжелее – мы помним, что Маккейн сыграл важную роль и в событиях Революции Достоинства, он не упускал случая продемонстрировать наличие несгибаемой американской поддержки украинскому делу. Душевности в отношениях с корпусом Республиканской партии может и впрямь поубавиться. Это, впрочем, означает лишь то, что Украине придется еще тщательнее готовить свое домашнее задание, углубляя и продвигая тот прогресс, за который болел Джон Маккейн, и который на днях в Киеве отметил Джон Болтон (причем, стоит надеяться, что увидеть новейшее американское оружие и подготовленных при помощи США военнослужащих на параде в Киеве успел увидеть и сам Джон Маккейн). Думается, украинское руководство предпримет все необходимые шаги в сфере увековечивания памяти сенатора Джона Маккейна в нашей стране.

Но главное – это неуклонное следование пути присоединения к военно-политическим и экономическим структурам западного мира и бескомпромиссное противостояние хворям отсталости и варварства, которые вновь пытается навязать нам мафиозный синдикат на востоке, падение которого, впрочем, неизбежно. Единственный американский политик, который увидел в глазах Путина не то, что его более удачливый политический наперсник Буш, а буквы аббревиатуры «КГБ», а затем прозорливо назвавший Россию обычной бензоколонкой – достоин памяти настоящих побед. А также уважения к своим урокам со стороны нации, в делах которой он принимал столь неподдельно искреннее участие и становление которой опекал непосредственно. Вторая такая страна – это Грузия, и в этом случае Маккейн фактически дожил до перехода диалога НАТО и Тбилиси на уровень, который нельзя было и представить 10 лет назад, когда сенатор и кандидат в президенты грудью встал на ее защиту от российской агрессии. Джон Маккейн покинул этот мир в тревожный час – но оставил цивилизации свою веру в неминуемый триумф света над мраком. За это его и будут помнить.


Максим Михайленко / Деловая столица
Поделитесь.





Новости партнеров



3 комментария

  1. Hello! Do you use Twitter? I’d like to follow you if
    that would be okay. I’m absolutely enjoying your blog and look forward to new posts.

Оставьте комментарий

два × два =