понедельник, 20 августа 2018 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Сергей Фурса: Аваков ведет себя, как последняя институтка Почему министр МВД не психовал, когда отпустили Крысина и Труханова брали на поруки, или когда беркутовцев выпускали на свободу. Эти все решения были «ок»?

А так можно? Министр внутренних дел психанул и снял охрану с конкретного суда? Это как? Нет нет, никто не сомневается, что они там в судах те еще персонажи. Но как можно обидеться и снять охрану? Охрана там что стоит по личному распоряжению министра? По его священному желанию, по воле его? Или это регламентируется какими-то нормами, законами, правилами. И почему тогда министр имеет право, обидевшись, как последняя институтка, снимать эту охрану.

И да, судья принял решение, которое на голову не налазит. Но министр не психовал, когда отпустили Крысина и Труханова брали на поруки, не обижался, когда на поруки брали экс-депутата Мартыненко или когда беркутовцев выпускали на свободу. Эти все решения были «ок»? К ним не было вопросов?

Почему министр позволяет себе обижаться сейчас, а главное, почему обида министра имеет такие последствия? А если министр обидеться на парламент, то что, можно снимать охрану с депутатов и сжигать к черту дом под куполом? Благо, поводов для этого депутаты дают множество.

А если его обидят чем-то в президентской администрации или в посольстве США? Вот если Авакову в следующий раз не дадут визу, потому как вспомнят о рюкзаках, то у нас и посольство станет беззащитным и придется госпоже послу вызывать роту морской пехоты?

Насилие против полиции недопустимо. Но полиция служит закону, а не своим представлениям о справедливости. И даже сталкиваясь с насилием против себя, полиция не имеет права мстить, устраивая суды Линча. Полицейский должен иметь возможность защищать себя, когда его жизни угрожает опасность, вплоть до уничтожения того, кто эту опасность представляет, но если преступник сидит в наручниках, то насилие против него уже само по себе будет преступлением. На которое у полицейского нет права. И не имеет право полицейский обижаться и ставать в позу. Это невозможно для стража закона. У него работа другая.

Работа полицейского опасна и трудна. И достойна. И мало оплачиваемая. Это неблагодарная работа. Но это работа. Это служба. Люди дают присягу и должны исполнять ее. И любое, даже несправедливое решение суда, не может этого исправить. Министр должен ставить вопрос об ответственности судьи, если решение того было не законно, но не может пользоваться служебным положением и ставить под угрозу жизни людей, манипулируя своим статусом. Только так он должен защищать своих подчиненных. По закону.

И государство никому не может делегировать свое право на насилие. А этим решением оно снова позволяет сомневаться, что институты государства работают. Не выполняют свою функцию. Потому что когда ты одной рукой создаешь дружины, а другой, снимаешь охраны с судов, когда эти дружинники стреляют в ногу полицейскому, то выглядит это нелепо. И подрывает это доверие не к министру, а к государству. И министр не имеет на это права. И министр не имеет права прикрываться своими ребятами, решая свои политические вопросы. А он сейчас это делает. Используя реальный и справедливый гнев рядовых полицейских он позволяет себе лично использовать этот гнев в политических играх, прикрываясь им для решения своих вопросов.

Полиция, национальная гвардия – это не личная охрана министра. Которую сначала можно выставлять вокруг сына, пугая НАБУ, а потом снимать с охраны суда, когда тебе лично не понравилось какое-то решение. Это поведение феодала, который обиделся на решение другого феодала, но не государственного служащего, который всего лишь менеджер. И пусть решение суда тысячу раз несправедливо, но бороться с этим еще большим нарушением закона как то неправильно. И преступно. Более того, позволяет заподозрить министра в желании посеять страх перед собой лично у судебного корпуса. Не перед законом, а перед собой любимым. Чтоб судьи знали, что когда в следующий раз они примут решение, которое может не понравится господину Авакову, то он снова сможет снять с них охрану. Одной рукой. А другой пошлет к ним дружинников, терзаемых праведным гневом. И это точно не элементы правового успешного государства.

И еще. Это невозможно представить ни в одной цивилизованной стране мира. Ну, вот ни в одной, в принципе.

Сергей Фурса / Facebook
Поделитесь.




Новости партнеров



Оставьте комментарий

шесть + 2 =