суббота, 19 сентября 2020 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

Почему Путин хочет вписать в Конституцию РФ «защиту русскоязычных» и победу во Второй мировой Наверное, ни в одной стране мира нет конституционной нормы о том, кто, где и какую войну выиграл

Программа изменений в российской конституции, которая уже и без того насчитывала более полутысячи предложений, вчера пополнилась несколькими новыми пунктами. В частности, когда председатель думского комитета по образованию и науке Вячеслав Никонов предложил прописать в российской конституции обеспечение защиты интересов русскоязычных за рубежом и «сохранение общероссийской культурной идентичности, которая и позволяет сохранять духовное единство «русского мира», идея вызвала оживленную поддержку российского президента.

«Носители российской культуры и русского языка, безусловно, имеют право так себя и называть. Поэтому наша задача – защищать их и поддерживать с ними связи», – заявил Путин и поблагодарил Никонова, то ли за «верное политическое чутье», то ли за должным образом озвученное предварительное указание.

Тем дело не ограничилось, ибо кроме того, что у россиян за рубежом кто-то хочет украсть их идентичность (без уточнений, как это можно сделать, и главное, кому и зачем эта идентичность нужна), Путин упомянул, что у России пытаются украсть еще и победу во Второй мировой войне. По мнению Путина, Москва должна «активно противостоять» таким попыткам. «И будет уместно это так, аккуратно, отразить и в основном законе страны», – отметил хозяин Кремля.

В этом месте стороннему наблюдателю может показаться, что российская Конституция превращается в какой-то склад хаотично собранных вещей. Поскольку, наверное, ни в одной стране мира нет конституционной нормы о том, кто, где и какую войну выиграл. Ровно как и юридических норм, касающихся «защиты русскоязычных за рубежом» в путинской России как будто достаточно и без конституции.

Но такое впечатление складывается только в том случае, если смотреть на российскую конституцию как на тривиальный сборник юридических норм, призванный определять нормы и механизмы функционирования государства. Пусть даже принятую абсолютно «ручным» парламентом с целью удовлетворить пожелания и потребности одного конкретно взятого человека.

Однако если посмотреть на те правки, которые вносятся в российский основной закон под немного иным углом, можно заметить, что практически все они – это юридическая кодификация высказываний, желаний и убеждений действующего российского президента, которому необходима Конституция, которая навсегда привяжет к России украденный Крым. И при этом будет содержать упоминания о боге. Ну, каком-то таком божке, который охотно закроет глаза на кражу. Путину нужна Конституция, которая позволит России отказаться от верховенства международного права на своей территории, но при этом обеспечит России возможность использовать нормы этого права в пользу себе на международной арене. Конституция, которая окончательно закрепит во всей полноте основного закона победу России, а не даже СССР во Второй мировой и магическим образом развеет, как росу на солнце, пакт Молотова-Риббентропа, преступления советских военнослужащих в Восточной Германии и катынские зверства советских «эффективных менеджеров».

Читая поправки к российской Конституции – особенно те, которые поддерживает сам Путин, возникает впечатление, что осуществляется не разработка функционального юридического документа, а кодификация всего того, во что верил рядовой офицер советского КГБ, который волею судьбы оказался в Кремле. И теперь пытается увековечить свои взгляды, суеверия и преступления в тексте основного закона своей страны. Невольно возникает мысль, что все это звучит как какая-то кривая, кафкианская пародия на завещание, озвученная человеком, который уверен, что все ее свершения – в основном уже в прошлом. И в горячке стремится не просто навсегда поставить возле них жирный «плюс», а сделать любое сомнение в этих свершениях уголовным преступлением.

Это было бы, возможно, страшно, если бы не было так наивно. Сталин умер в 1953, а в 1956 его памятник в Тбилиси бодро стаскивали с пьедестала парой танков. А Путин – не Сталин. Равно как и прочность российской конституции – заметно слабее, чем у советского бетона. Поэтому вся возня относительно  «конституционной реформы на России» – это всего лишь хаотичные попытки немолодого, и, вероятно, уже не очень здорового мужчины построить свой аналог пирамиды силами «конституционных экспертов» наподобие писателя Прилепина и «казачьего атамана» Долуда. Гадкий и жалкий фарс. А единственное, что добавляет ему веса – это кровь, которая льется на Донбассе, в Сирии, а порой и в самой Москве для продолжения этого фарса.


Тарас Паньо / Depo.ua
Поделитесь.





Новости партнеров