среда, 17 октября 2018 | О ПРОЕКТЕ | КОНТАКТЫ

В Украине хотят сажать за отрицание войны с Россией: что из этого выйдет Народные депутаты намерены ввести ответственность за отрицание агрессии РФ

«Ну, вы же знаете…», «Это же и так понятно», «Да какая вообще разница?». Примерно такие реплики на четвертом году войны с Россией до сих пор можно услышать из уст некоторых политиков, чиновников и просто публичных людей на простой вопрос: «Кто напал на Украину?». Для того, чтобы таких «неудобных» ситуаций не возникало, парламентарии решили ввести уголовную ответственность за публичное отрицание агрессии РФ по отношению к Украине. Насколько удачна такая идея, пишет Артур Гор для Апострофа.

Парламентские «фронтовики» Антон Геращенко, Андрей Тетерук, Игорь Лапин и Татьяна Чорновол зарегистрировали в Верховной Раде законопроект №7354, согласно которому в Уголовном кодексе Украины должна появиться новая статья 442-1 «Публичное отрицание факта военной агрессии РФ к Украине».

Санкция статьи (если Рада проголосует за законопроект) за отрицание факта агрессии РФ, факта захвата вследствие агрессии РФ оккупированных территорий, а также изготовление и распространение материалов с таким отрицанием предусматривает штраф от 51 до 170 тысяч гривен или лишение свободы на срок до 5 лет. За эти же действия, совершенные повторно, или в случае, когда публичное отрицание звучит из уст чиновника, никаких штрафов уже не предусмотрено – только лишение свободы сроком до 5 лет.

С одной стороны, количество патриотических и околопатриотических законопроектов в Раде с каждым днем растет в геометрической прогрессии: любой парламентарий, называющий себя патриотом, просто обязан написать закон с тегами «Россия», «агрессия», «Донбасс», «запретить». Не написал – не депутат. При этом, принимается в итоге закон или нет – вопрос десятый, главное – пошуметь в медиа. Но, с другой стороны, в обществе действительно поднимается волна возмущения всякий раз, когда публичный человек называет войну на востоке «гражданской» или использует другие вариации этого тезиса, написанного в Кремле.

Так, например, певец Иван Дорн после заявления о том, что на Донбассе произошла «ссора двух собратьев», моментально попал в опалу тысяч своих поклонников в Украине. А на телеканал «NewsOne» недавно нагрянули десятки активистов, заблокировав его работу. Это произошло после того, как владелец медиа, внефракционный нардеп Евгений Мураев в прямом эфире назвал Революцию Достоинства «государственным переворотом».

По словам одного из авторов законопроекта Игоря Лапина, запрет на отрицание придуман не ради показного патриотизма, а из-за вполне практичных выгод.

«Этот законопроект призван остановить ту волну, которую пытаются разогнать несколько лет – о том, что у нас гражданская война, а Россия – ни при чем, – сказал Лапин. – Но нужно смотреть дальше: в контексте закона о деоккупации, который сейчас принимается парламентом, где четко указано, что Россия — агрессор. Также в контексте того, кто будет нести материальную ответственность за причиненный ущерб на оккупированных территориях. Если мы не будем делать упор на то, что у нас агрессия, то эта волна с помощью СМИ будет разгоняться все больше и больше и в определенный момент она нивелирует все усилия по доказательству российской агрессии».

Кстати, в Украине на законодательном уровне уже введен запрет на публичное отрицание Голодомора 1932-33 годов. Такие действия считаются противоправными, однако конкретного наказания за них нет. А вот в Израиле и странах Европы реально работает правовой механизм наказания за отрицание Холокоста и преступлений нацистов. Так, в прошлом году во Франции за высказывание о том, что газовые камеры были лишь «эпизодом» Второй мировой, известный политик Жан-Мари Ле Пен выложил 30 тысяч евро штрафа.

Украинские военные считают, что законопроект №7354 нужен обществу.

«Конечно, это правильно. Люди должны понимать, кто враг и с кем мы воюем, а не манипулировать общественным мнением», – сказал ветеран АТО Георгий Турчак.

«Это правильная идея, потому что это позволит заткнуть рот пропагандистам России в Украине, которые безнаказанно с экранов телевизоров и через СМИ врут о том, что нет никакой агрессии России, отрицают ее, – сказал ветеран АТО Эдмонд Саакян. – Весь мир понимает, что эта агрессия есть. Но существует определенная необразованная прослойка населения, которая слушает пропагандистов в телевизоре и верит им».

В свою очередь, публичные политики, под которых, в том числе, этот законопроект и создавался, уверены, что принятие такого закона – путь к репрессиям. Так, например, считает нардеп от «Оппозиционного блока» Николай Скорик, который в октябре 2015 года на одном из ток-шоу избежал прямого ответа на вопрос ведущего: «Является ли Путин врагом Украины?».

«Это лишний рычаг для политических репрессий со стороны провластной группировки «Народный фронт». У нас в последние годы все свои неблаговидные дела прикрывают российской агрессией. Фактически критику власти подведут под уголовную ответственность», – прокомментировал он.

Но если уж стремиться называть вещи своими именами и вводить наказание за обратное, то, первым делом, было бы неплохо назвать АТО войной. Так считает известный волонтер Юрий Касьянов.

«Нужно сразу вернуться к истокам: у нас российскую агрессию по сути отрицают президент, в первую очередь, и его окружение. Высшее военно-политическое руководство страны не выполняет требования Конституции: если они признают агрессию России, то они должны объявить РФ войну, как это предусмотрено в Конституции. Если агрессия признается только на словах, то они обманщики. И как раз по этому закону их нужно будет привлечь к ответственности», – подчеркнул он.

В то же время юристы опасаются, что, если законопроект перерастет в действующий закон, то на практике в судах доказать отрицание агрессии будет достаточно сложно. Например, «ссора собратьев», как называет войну на Донбассе Иван Дорн, это отрицание агрессии или нет?

«Отрицание – вербальное или косвенное, потребует проведения лингвистической экспертизы. Ведь отрицать можно как прямым текстом, так и скрыто или косвенно. Если отрицание косвенное, потребуется лингвистическая экспертиза, – пояснила юрист-криминолог Анна Маляр. – Но мне кажется, что этот законопроект не наберет достаточно голосов для того, чтобы стать действующим законом».

«Любая деталь в речи, на первый взгляд, незначительная для непрофессионала, для ученого может оказаться важной. И от этого будет зависеть вывод эксперта», – сказал директор ГП Украинское бюро лингвистических экспертиз Богдан Ажнюк.

А вот в экспертной среде правозащитников раскритиковали инициативу парламентских «фронтовиков».

«Мне кажется, что принимать законопроект не нужно, поскольку это будет заставлять людей отмалчиваться, – пояснил известный правозащитник Евгений Захаров. – Когда есть дискуссионный вопрос, пусть даже оппоненты совершенно не правы, все равно, они должны иметь возможность высказать свою точку зрения, если только они не призывают к насилию и войне. В теории принятия решений есть метафора о дереве: систему принятия любых решений можно представить в виде дерева, где роль корней играет информация, роль ствола – политика, а роль кроны – право. Чем более полной будет информация, которая приходит в общество, тем лучше корни будут живить ствол и тем более пышной будет крона у дерева и решения будут более точными и обоснованными. Когда мы запрещаем корням живить дерево, то есть запрещаем что-то говорить, качество дискуссий становится ниже, и дерево начинает гибнуть. Поэтому подобные предложения методологически неверные».


Поделитесь.




Новости партнеров



Оставьте комментарий

11 − 7 =