неділя, 3 липня 2022 | ПРО ПРОЄКТ | КОНТАКТИ

Трус, Балбес и Бывалый: Во что играют Шольц, Макрон и Драги Положение всех участников евротрио может поправить разве что внешнеполитический успех. Даже если в его формуле не будет понятия «справедливость»

Если говорить штампами одного советского кино (увы, куда более известного у нас, чем его считающийся утерянным американский оригинал) Олаф Шольц, Эммануэль Макрон и Марио Драги – это Трус, Балбес и Бывалый. Сходство – не внешнее, а харАктерное – новостные ленты последних дней делают все рельефнее.

В особенности – сюжет с их сборами в Киев. Сначала итальянская La Stampa, а затем и немецкий Bild сообщили, что троица намеревается прибыть в Киев накануне решения Еврокомиссии по заявке Украины на получение статуса кандидата в члены ЕС. В качестве чтива на выходные и ответа на очередной приступ имперского помешательства, это выглядело, вроде бы, симпатично.

Конечно, не так симпатично, как преступное в квадрате, с позиций нынешнего российского режима, широкомасштабное празднование Дня России (Декларация о государственном суверенитете которой, ставшая гвоздем в крышку гроба СССР, подчеркивала необходимость разделения властей и полномочий субъектов федерации). И не так эпично, как перезапуск отжатой сети McDonald’s под логотипом португальской компании-производителя кормов для крупного рогатого скота.

Но выходные прошли – и пресс-службы двоих из троих отказались подтверждать их намерение посетить Киев. Учитывая, что изначальное сообщение появилось в двух не связанных СМИ в разных странах, стоит предположить, что дело не в плохой информированности тамошних журналистов. А в чем?

По всей видимости, в реакции украинского руководства на события последних дней. В частности – очередную оружейную лапшу, которую развешивал Шольц, и новую порцию призывов Макрона «сохранить лицо Путину», в ходе которых он в очередной раз утратил собственное.

Что до Драги, то он продолжает рваться в лидеры континентальной Европы, однако оппозиция в собственном правительстве и итоги местных выборов здорово мешают этим амбициям. Так что слова Драги о том, что Италия готова безоговорочно поддержать заявку Украины на вступление, вполне могут оказаться его личной позицией.

Выборы здорово насолили и Макрону. Победу его движения «Вперед, республика!» в первом туре парламентского марафона можно назвать призрачной: 25,75% против 25,66% у левых Жан-Люка Меланшона. Третьим финишировало крайне правое «Национальное объединение» Марин Ле Пен, не добрав чуть-чуть до 20%. Второй тур состоится через неделю, и хотя правящая партия, вероятно, удержится у власти, ее мандат будет определенно слабее нынешнего. Меланшон – евроскептик и идейный социалист, и к тому же дружен с Сергеем Удальцовым, координатором российского «Левого фронта» и лидером «Авангарда Красной Молодежи». Будто этого мало, Меланшон – сторонник выхода Франции из НАТО. И это скверно. Это по убеждениям, а не благодаря кремлевским чекам.

К слову, Ле Пен, хоть и бравшая российские деньги на финансирование своей партии, все же предпочитает отношения с Альянсом по де Голлю – с политической интеграцией в блок, но без военной. Впрочем, та еще может укрепить свои позиции за счет ультраправого электората Эрика Земмура, что сделает положение Макрона еще труднее: поддержка его партии может обеспечить сугубо «техническое» большинство, которое лишит ее маневра в законодательных инициативах.

У Шольца дела обстоят не лучше. В мае его родная СДПГ проиграла выборы в Северном Рейне-Вестфалии. Мало того, что это электорально ключевая земля (19 млн человек из 80 млн живут здесь), она еще традиционно считалась вотчиной СДПГ. И партнеры по коалиции прилагают немало усилий, чтобы сам Шольц не засиживался в канцлерском кресле.

Так что положение всех троих могут поправить разве что внешнеполитические успехи. Отсюда решительное, но практически невыполнимое предложение Драги перейти от принципа единогласия к квалифицированному большинству в делах ЕС.

Отсюда поток заявлений Шольца о поставках вундерваффе для Украины. Все более решительных – и все более смехотворных по одной причине: Бундесвер представляет собой жалкое зрелище. Он практически небоеспособен и с трудом наскребает технику для ежегодных учений НАТО. В частности, из 244 танков Leopard II исправных 115, из 51 вертолета Тигр исправных 9, из 79 NH90 исправных 18, из 10 фрегатов в строю 4, из 6 субмарин – 1. При этом германский военный бюджет почти не уступает французскому. И уж лучше водить за нос Украину, чем отвечать на вопрос, куда уходят эти деньги.

И потом, общеевропейский квест по обеспечению Украины боеприпасами – задача объективно нетривиальная. Просто потому, что конвенционные вооружения для сдерживания советских орд рассматривались как временная мера. Основную работу должно было сделать ядерное оружие. И это определенно щекочет нервы – причем не только Шольцу. Недавнее очень размытое и осторожное заявление Генсека НАТО Йенса Столтенберга о том, что Украине, возможно, придется пойти на некие (очевидно, территориальные) уступки, – как раз об этом.

Отсюда и постоянные причитания Макрона о страдающем лице Путина. Впрочем, здесь евротрио полностью солидарно. Франция, Германия и Италия в силу различных причин – от имперских сантиментов до подкупа элит и элементарного страха – весьма чувствительны к интересам Кремля. Too big to fall – это один из основных аргументов в их логике. Отсюда и постоянные попытки склонить Украину к капитуляции – за негарантированные перспективы счастливого будущего. Вспомнить хоть макронов прожект о вступлении Украины в некую «политическую европейскую семью» в качестве альтернативы интеграции в ЕС. Впрочем, объективно приходится признать, что многие европейцы – в том числе представители правящих кругов, полностью поддерживающие Украину – считают, что своим «нет» скорейшей евроинтеграции делают нам услугу, помогая нашим реформам. То, что в случае проигрыша в войне реформировать будет просто нечего, они не представляют. После Второй мировой Западная Европа слишком пацифицировалась, слишком привыкла к культуре диалога и компромисса, чтобы это понять. Так что тезис «отдайте территории – спасите жизни» для них выглядит вполне логичным: осознание экзистенциального характера этой войны так и не настало. Отчасти это заслуга российской пропагандистской машины, отчасти – искренней уверенности, что в цивилизованном ХХI веке в Европе такого быть не может.

Но это, увы, не все. Россия перекрывает агрессию против Украины все новыми и новыми кризисами – военными, политическими, экономическими, продовольственными. Она предлагает Западу выбрать меньшее из зол – и локомотивы континентальной Европы не видят ничего предосудительного в том, чтобы сыграть в коллективного Петэна. И их совершенно не заботит тот факт, что, вопреки декларациям, это игра с нулевой суммой. Игра, по итогу которой платит не преступник, а тот, кому не повезло больше всех.

Дело в том, что Украина стремится в такой ЕС, которого уже не существует. Он завершился с войной 08.08.08. Европа больше не занимается прозелитизмом. Она экспортирует товары и услуги – но не ценности. Кроме спорадических исключений все еще пассионарного восточного фаса, она верит в силу экономики, а не убеждений. И больше не верит в универсальность формулы европейской модели успеха. От экспансии она перешла к сохранению. И Украина для нее – неудобное напоминание об этом. Поэтому, каким бы ни был вывод Европейской Комиссии относительно предоставления Украине статуса кандидата, политическое решение на саммите лидеров ЕС 23-24 июня будет для Киева контрактом, составленным Мефистофелем. В конце концов, это часть и европейской культуры, и европейской политической традиции.


Алексей Кафтан / Деловая столица
Поделитесь.